n w    w w w w

baner
Главная Альтернативная экономика Альтернативная экономика Альтернативная экономика: управление важнее владения
large small default
Печать

Экономика потребления: от подъема до упадка

     
Александр Роджерс
 
05.08.2011
 
Экономика, ориентированная на получение прибыли, ущербна, не способна решать целый спектр задач и неизбежно приводит к кризисам, нищете, голоду и социальному напряжению, выливающемуся в бунты и революции.
 
Как известно, экономика – хозяйственная деятельность общества, а также вообще совокупность отношений, складывающихся в системе производства, распределения, обмена и потребления.
 
Впервые в научном труде слово «экономика» появляется в IV в. до н. э. у Аристотеля, который называет её «естественной наукой». Аристотель противопоставлял экономику хрематистике – отрасли деятельности человека, связанной с извлечением выгоды. Главная функция экономики состоит в том, чтобы постоянно создавать такие блага, которые необходимы для жизнедеятельности людей и без которых общество не сможет развиваться. Экономика призвана помогать удовлетворению потребностей человека и обслуживать реализацию сверхзадач.
 
Так как хрематистика расположена рядом с экономикой, люди принимают её за саму экономику; но она не экономика. Потому что хрематистика не следует природе, а направлена на эксплуатирование. На неё работает ростовщичество, которое по понятным причинам ненавидится, так как оно черпает свою прибыль из самих денег, а не из вещей, к распространению которых были введены деньги. Деньги должны были облегчить торговлю, но ростовщический процент увеличивает сами деньги. Поэтому этот вид обогащения самый извращённый.
 
Аристотель также полагал, что из-за хрематистики у людей появилось представление о безграничном имуществе и богатстве, и предупреждал, что скатывание в неё губительно. Но на сегодняшний день вся экономическая наука выродилась в хрематистику, поскольку единственной задачей рыночной экономики является получение прибыли, а не обеспечение потребностей людей.
 
В силу своего рода деятельности я достаточно много мониторю статьи западных экономистов, в особенности тех, кто пишет о кризисе, угрозе дефолта и ситуации в экономике в целом. Но практически никто из них не пишет о реальном секторе экономики, сколько чего производится в США, достаточно ли этого для внутренних нужд, не говорит о качестве и надёжности продукции. Так же, как и о реальном потреблении граждан США – сколько те едят калорий, белков, углеводов, обеспечены ли витаминами, сколько приходится квадратных метров жилья на человека, сколько у него пар обуви и комплектов одежды etc.
 
Единственный, кто пишет о реальном секторе – это Линдон Ларуш, создатель теории «физической экономики», но он в США считается «маргинальным» в силу своей оппозиционности и «неформатности». Более того, вместо возражений Ларушу по сути, в лучших традициях министерства пропаганды Геббельса, его обвиняют в сектантстве (как в своё время и Тимоти Лири, который баллотировался в губернаторы Калифорнии против ставленника ЦРУ порноактёра Рональда Рейгана).
 
В результате почти все западные аналитики оценивают течение кризиса лишь по различным финансовым индексам и коэффициентам, в одном срезе, игнорируя другие слои сложной кибернетической модели, которой является общество: кадровый и промышленный потенциал, настроения в обществе, социальную дифференциацию, уровень безработицы и преступности, степень изношенности инфраструктуры и многое другое. Но я хочу сделать упор на другом.
 
Экономика, ориентированная на получение прибыли, ущербна, не способна решать целый спектр задач и неизбежно приводит к кризисам, нищете, голоду и социальному напряжению, выливающемуся в бунты и революции.
 
Более того, хрематистика на самом деле неэффективна, способствует дефициту и задерживает развитие технологий, что я собираюсь продемонстрировать на примерах.
 
Во-первых, современная хрематистика не ориентирована на удовлетворение потребностей, а на извлечение максимума прибыли. Соответственно, если есть сферы инвестирования, где прибыль выше, чем при обеспечении людей предметами первой необходимости, то капиталисты будут вкладывать в эти сферы, а нужды населения не будут удовлетворяться.
 
Примером этого может быть ситуация, когда биржевые спекуляции приносят больше дохода, чем реальный сектор экономики – в таком случае происходит отток финансов из производства в спекуляции, что приводит к деградации производственной сферы (яркий пример – экономика США).
 
Апогеем абсурдности подобной зацикленности на прибыли может быть ситуация, когда население целых регионов испытывает недостаток продуктов, медикаментов и прочих предметов первой необходимости, но активность бизнеса в направлении решений их проблем близка к нулю, поскольку есть более выгодные варианты инвестирования. По сути, в данном случае хрематистика имеет античеловеческую и антисоциальную направленность.
 
Во-вторых, хрематистика всячески заинтересована в существовании дефицита. Поскольку чем ближе рынок к насыщению (предложение приближается к спросу или даже превышает его), тем меньше маржа прибыли. Цены падают, и товар продается практически по себестоимости, что не интересно с точки зрения инвестора. Поэтому практически на всех рынках поддерживается дефицит предложения, чтобы при меньших расходах на логистику и хранение товаров получать больше прибыли (при дефиците товара можно «заламывать» цену, получая сверхприбыли).
Апогеем абсурдности этого принципа является классический пример, когда во времена Великой Депрессии капиталисты сбрасывали в океан целые баржи с новенькой обувью, одеждой и продуктами питания, чтобы не снижать цены. При этом миллионы людей мерзли и голодали.
 
На сегодняшний день подобный принцип находит выражение, например, в том, что в США ежегодно выселяется из квартир за неуплату ипотеки свыше миллиона семей, при этом спрос на освободившиеся помещения практически равен нулю. Но капиталистический подход не позволяет дать возможность людям жить в этих невостребованных домах – пресловутая частная собственность мешает целевому использованию ресурсов и лишает людей уже существующих и доступных благ.
 
В Украине это выражается в том, что в Киеве и других городах стоят целые кварталы пустующих домов, но владеющим ими спекулянтам выгоднее поддерживать искусственный дефицит и высокие цены на жилье. Фактически наличного жилья достаточно, чтобы обеспечить все население Украины, но это невыгодно строительным компаниям и ипотечным спекулянтам – дефицит поддерживается искусственно.
 
В-третьих, хрематистика не заинтересована в высоком качестве и надежности выпускаемых товаров.
 
Например, существующие технологии строительства уже сегодня позволяют строить дома, чей срок эксплуатации составляет порядка трехсот лет. Но если строить такие дома, то через несколько лет рынок насытится, спрос будет полностью удовлетворен, и в рамках существующей (рыночной) экономической модели строительные компании разорятся. Поэтому вместо футурополисов продолжают строиться уродливые панельные коробки, чей срок эксплуатации составляет порядка 25 лет (а начинают выглядеть как трущобы они еще гораздо быстрее).
 
Или возьмем компьютерную и бытовую технику. Существующая элементная база позволяет создавать аппаратуру, рассчитанную на безотказное использование в течение многих десятков лет. Но «почему-то» новенькие компьютеры, телевизоры, мобильные телефоны через год-полтора использования превращаются в хлам: западают кнопки, глючит ПО, отстают микросхемы, царапаются и стираются панели.
 
Апогеем абсурдности данного принципа стало явление, когда многие приборы отказывают через пять-десять дней после окончания гарантийного срока эксплуатации. Причем системные администраторы и ремонтники, имеющие дело с партиями таких устройств, отмечают, что это происходит практически со всеми изделиями одновременно. Фактически, будущее разрушение устройства закладывается еще при изготовлении.
 
И то, что нам, как потребителям, впихивают быстро ломающуюся технику – только треть проблемы, ведь кроме нашего неудобства нерациональное использование невозобновляемых природных ресурсов (в том числе редкоземельных элементов), а также наносит огромный вред экологии. Ведь по данным ЮНЕСКО количество технического мусора в мире превышает 40 млн. тонн – сотни огромных свалок, загрязняющих тысячи квадратных километров земли.
 
В-четвертых, хрематистика (рыночная экономика) приводит к замедлению развития технологий, а в некоторых случаях – к их сознательному замораживанию.
 
Самый пресловутый пример в данном случае – это развитие транспорта. За последние несколько десятилетий было разработано огромное количество различных двигателей, более эффективных, более экономичных, более экологичных, чем двигатели внутреннего сгорания. Но «нефтяная мафия», контролирующая добычу, переработку и продажу нефтепродуктов, скупает патенты, запугивает и убивает изобретателей и другими способами мешает развитию альтернативных форм транспорта.
 
Или почему, например, монорельсовая железная дорога в Японии столько лет остается единственной? Ведь монорельсы гораздо быстрее, дешевле и чище, чем традиционные электропоезда.
 
В других отраслях ситуация не лучше. Так корпорации Intel и AMD уже давно разработали процессоры следующего поколения, но продолжают скармливать потребителям линейки давно морально устаревших процессоров с прибавлением +33МГц в сезон. Ведь если они заполнят рынок хай-эндовскими процессорами, то через год-два произойдет насыщение рынка, упадут продажи, и они перестанут получать прибыль в объемах, близких к сегодняшним. Это же касается видео-карт, жёстких дисков, сетевых технологий и других направлений.
 
Так уже два года идет волна скандалов, связанных с новыми iPhone и iPod Стива Джобса, основателя корпорации Apple, прямо обвиняют в сдерживании развития технологий. Ведь в изначальных вариантах этих устройств было предусмотрено гораздо больше различных возможностей, но потом они были урезаны, чтобы быть запущенными в следующих версиях. Так из одного из них была убрана веб-камера (а внутри осталось пустое место для нее), а во втором программно были ограничены многие функции. И такое сдерживание технологий происходит постоянно и во всех сферах.
 
Более того (и это в-пятых), модернизация всегда требует дополнительных расходов, поэтому если есть возможность без особого ущерба для прибыли пользоваться устаревшим оборудованием, то капиталисты неизбежно будут отказываться от модернизации, как и от амортизации.
 
Так, отказ от государственного финансирования поддержки инфраструктуры в США привёл к тому, что большинство дорог, мостов и дамб в Америке изношено на 80-90%. Идея либерализации заключалась в том, чтобы передать эти объекты в частные руки: частники должны были взимать плату за пользование и ремонтировать их за полученные деньги, тратя на это часть прибыли. Но зачем тратиться на ремонт, если можно просто собирать плату и ничего не делать? В результате вся инфраструктура в США на грани техногенной катастрофы, а в ряде мест это уже приводило к крупным авариям (например, к прорывам плотин или к каскадному отключению света в целых регионах).
 
В Украине аналогичная ситуация в ЖКХ, с электро-, тепло- и водоснабжением, канализацией и прочими службами, не говоря уже про отсутствие капитальных ремонтов жилищного фонда за последние 20 лет и окончании проектного срока эксплуатации множества объектов. В промышленности также: большинство заводов не модернизируется и не амортизируется, а используется на истощение.
 
В-шестых, функционирование экономики по принципам хрематистики приводит (в прямом соответствии со статистическими математическими закономерностями) к концентрации всё больших ресурсов в руках всё меньшего числа сверхбогатых людей. Что приводит к потере управляемости ресурсами, к неэффективности их использования, к стагнации экономики ввиду схлопывания рынков (потому что бедные не могут покупать даже необходимое, а богатые не нуждаются в покупках).
 
В том числе многие изобретательные и предприимчивые люди не имеют доступа к ресурсам, необходимым им для инноваций, поскольку эти ресурсы сосредоточены в руках небольшой кучки людей, к которым невозможно достучаться или которые попросту не заинтересованы в инвестировании в новое. Можно с уверенностью говорить о том, что научный и технологический прогресс идёт не благодаря, а вопреки рыночной экономике.
 
В-седьмых, и я уже многократно писал об этом, в конкурентной среде (а современная хрематистика, несомненно, является предельно конкурентной средой) огромное количество ресурсов тратится не на удовлетворение текущих нужд и тем более не на развитие, а на саму конкурентную борьбу (в форме рекламы, красивой упаковки, промышленного шпионажа, различных форм брэндинга etc.).
 
Так, например, средств ежегодно выделяемых на рекламу, хватило бы, чтобы полностью решить проблему голода в мире. Мировая экономика (или вернее называть её хрематистикой) – вопиюще неэффективная и разбалансированная вещь.
 
В-восьмых, в рамках действующей монетаристской финансовой системы, чем больше циклов обработки проходит продукт, тем больше с него налогообложение (особенно, если обработку последовательно осуществляют различные предприятия – облагается налогом каждая транзакция, каждая операция). Соответственно, высокотехнологичные производства оказываются менее выгодны, чем простая первичная переработка сырья, а это, очевидно, неправильно. Также, как неправильно то, что спекулятивная перепродажа повсеместно приносит более быструю и безрисковую прибыль, чем производство.
 
В-девятых, основной тезис Адама Смита о том, что «от конкуренции выигрывают все участники конкуренции» не выдержал испытания практикой. Он был теоретически опровергнут математиком Джоном Нэшем уже свыше пятидесяти лет назад, а на практике он постоянно приводит к ситуации «лебедь-рак-щука», когда участники конкурентной борьбы мешают друг другу, и результат их индивидуальных усилий гораздо меньше, чем каждый из них мог бы получить, работая сообща, на общее благо.
 
В теории игр приводится множество примеров стратегий «win-win», когда от кооперации и отказа от преимуществ выигрывают все участники процесса, а при нарушении этого больше всего проигрывает тот, кто стремится перетянуть одеяло на себя. Частным примером этого может быть знаменитая «дилемма заключённого», а на практике её реализация – это закон «омерта», широко практикуемый итальянской мафией и другими преступными или подпольными организациями, а также при олигополии.
 
В-десятых, весь либеральный мир (США и Западная Европа) десятилетиями жил по неокейнсианской экономической модели, при которой потребление превышает производство, а дефицит компенсируется за счёт постоянных заимствований. В теории это должно стимулировать рост производства. Вот только Джон Мейнард Кейнс не описал в своей теории, что долговые ямы всегда заканчиваются дном, из которого торчит острый кол дефолта.
 
Сейчас уже почти все, даже многие сенаторы США, признают, что мировая финансовая система, основанная на монетаристской и кейнсианской теориях, существует не для обеспечения реальной экономики, а для обогащения банкиров, основателей ФРС.
 
В-одиннадцатых, рыночные экономисты объявили единственным критерием эффективности экономики получение прибыли. Что само по себе уже является манипуляцией и подменой понятий, поскольку автоматически ставит в подчинённое и проигрышное положение любые другие типы экономики, не возводящие получение прибыли в абсолют.
 
Так, например, экономика СССР после войны свыше десяти лет демонстрировала более высокие, чем в США (да и в любой другой стране мира) темпы роста. Но так как она была ориентирована на удовлетворение потребностей населения и на опережающий рост промышленного потенциала (а следовательно, в цене конечной продукции были заложены относительно низкие нормы прибыли и большая часть прибыли шла на модернизацию), то с точки зрения рыночных экономистов она была менее эффективной, что является откровенной ложью. То же самое будет происходить и с любыми другими типами экономики, не низводящими всё до хрематистики.
 
В-двенадцатых, доминирование хрематистики, как погони за прибылью, приводит к имущественному расслоению общества и, как следствие, к росту социального напряжения, бунтам, войнам и революциям, не говоря уже про банальную преступность. Можно с уверенностью утверждать, что именно немотивированная жадность и жажда накопления являются одной из основных причин всех мировых военных конфликтов.
 
А в ситуациях, когда количество сконцентрированных в руках олигархии средств начинает серьёзно угрожать самому существованию общества (через стагнацию экономики), это решается почти исключительно принудительным изъятием данной собственности, обычно сопровождаемым насилием. Циклы «накопление-экспроприация» происходят в истории с завидной регулярностью, позволяя преодолевать возникающие в результате чрезмерной жадности кризисы.
 
Так основной причиной и текущего кризиса является погоня за прибылью, в результате которой произошел чрезмерный отток средств из реальной экономики в сферу финансовых спекуляций. И разрешиться этот кризис может исключительно через обнищание банкиров и спекулянтов, в нем виновных.
 
Можно и дальше приводить множество примеров и доказательств, но и без них очевидно, что рыночная экономика, ориентированная на получение прибыли, не только не способна решать возникающие перед обществом задачи и обеспечивать его нужды, но и постоянно наносит ему вред: тормозит развитие и снижает эффективность, нерационально распределяет ресурсы, создает паразитные экономические отношения etc. Причем это происходит в силу самих используемых механизмов и уязвимостей системы.
 
Поэтому для качественного рывка в развитии нам необходимо отказаться от старых стереотипов мышления и поведения, и перейти от хрематистики к экономике нового типа, задачами которой будет обеспечение базовых потребностей всех людей и создание возможностей для решения сверхзадач (например, освоения космоса и перехода к шестому технологическому укладу).
 
И, само собой разумеется, основой для такой экономики будет не частная, а общественная собственность. Поскольку при сохранении элементов капиталистических отношений система неизбежно вновь начнет вырождаться в хрематистику. Ресурсов мира достаточно для всех, нужно просто убрать паразитарные схемы, мешающие всеобщему процветанию, и начать правильно распределять эти ресурсы.
   
Альтернативная экономика: управление важнее владения
   
В своей прошлой статье я показал, что экономика, в основе которой лежит гонка за прибылью, ущербна и откровенно вредит развитию общества. Теперь нужно сделать следующий шаг, обосновать возможность альтернативы и показать её основные принципы и мотивации.
 
В основе современной рыночной экономики лежит «священная корова» – частная собственность. Все настолько привыкли к этой мысли, что уже не могут себе представить, что может быть по-другому. Но по-другому бывает, сплошь и рядом, и часто это гораздо эффективнее. Просто нашим властям не выгодно, чтобы мы знали альтернативу, и поэтому этому не учат в ВУЗах и не показывают по телевизору (где певцы либерализма монопольно поют свои протухшие песни).
 
бщественная собственность существует уже тысячи лет. Собственно, само слово республика (res publica) и означает «собственность народа». В том же Древнем Риме длительное время не было частной собственности на землю (основное средство производства в то время), и даже возникший тогда класс латифундистов не был владельцем земли, он владел лишь правом на её использование. Разница может показаться несущественной, но она есть, и она принципиальна.
 
В континентальном праве, которое взяло очень много из римского права, такая норма есть до сих пор. И в целом ряде стран, в том числе в Голландии, частной собственности на землю нет вообще. Все голландские фермеры используют землю на правах долгосрочной аренды. Урожаи голландцев одни из самых высоких в мире, их сельское хозяйство – пример для подражания. И никто не истощает почв! Наоборот, из десятилетия в десятилетие тамошние почвы становятся только лучше. Хотя вроде бы, по мнению сторонников частной собственности, к «чужому» должны относиться халатно, хищнически, на истощение. Но не относятся!
 
Очевидно, что причина не в форме собственности, а в форме мышления. Жадный до быстрой наживы собственник истощит даже «своё» за несколько лет, а рачительный фермер-арендатор будет старательно удобрять, и вернёт в состоянии лучшем, чем было до него.
 
Или другой пример. Раньше я несколько лет сдавал квартиру (пока сам жил и работал в другом городе). Одни квартиранты изгадили всё и развели тараканов, а следующие – сделали за свой счёт ремонт и купили новый холодильник, потому что им хотелось жить в нормальных условиях. Всё зависит не от формы собственности, а от мышления. «Разруха в головах, а не в клозетах».
 
Ещё один пример коллективной корпоративной собственности – это рыцарские ордена Европы, в частности Орден Тамплиеров. Каждый из тамплиеров, вступая в орден, отказывался от личного имущества в его пользу, но при этом орден брал на себя заботы по его обеспечению всем необходимым. Каждый из тамплиеров с точки зрения частной собственности был нищим, при этом богатейший орден владел огромным количеством собственности в Европе и Святой Земле, и члены ордена управляли и использовали всё это имущество, лично формально ничем не владея (даже меч тамплиера и его одежда были собственностью Ордена).
 
Мне тут пытались возразить, что в советских колхозах было «всё вокруг колхозное, всё вокруг моё», что приводило к массовому воровству. Но это не совсем так, вернее, причина не в форме собственности. Те же самые крестьяне точно также сейчас воруют у частных собственников.
 
Почему-то в израильских кибуцах нет воровства, по крайней мере, оно не является там проблемой. И сами кибуцы в своей массе процветают настолько, что чтобы попасть туда, зачастую нужно пройти весьма строгий конкурс.
 
Да и в СССР наряду с раздолбайскими хозяйствами были и процветающие колхозы-миллионеры, в которых были и коровники на тысячи голов КРС, и птицефермы, и пасеки, и многое другое. Если при совершенно одинаковой форме собственности в одном колхозе работают и процветают, а в другом – воруют и бухают, то проблема не в форме собственности, не правда ли?
 
Перефразируя Егора Лупана «Нет мозгов – иди воруй».
   
Право собственности – это вообще абстракция. Вы не можете доказать право собственности на большинство вещей, которые вы используете. Дом, машина, оборудование, техника – да, на всё это у вас есть документы. Но если вы не законченный педант, хранящий все чеки от всех покупок, то доказать ваше право собственности на носки, трусы, обувь, шариковую ручку, тарелки или часы вы не в состоянии. Вы их просто используете, не подтверждая право на это документально.
 
Да и собственность на более крупные объекты, дом или машину – не важно, кто ими владеет, важно, кто использует. Один из моих лучших друзей годами с семьёй живёт в доме своих знакомых. У меня точно так же около года бесплатно жил другой мой друг. Если я езжу на машине по доверенности, то какая мне разница, кто ей формально владеет? Езжу-то я!
 
Я специально беру самые простые и наглядные примеры, но можно взять и случаи посложнее.
 
Если вы следите за деловой активностью, то вам обязательно попадались случаи, когда один банк покупает другой банк. При этом за него могут выкладываться суммы, в разы превосходящие его номинальную стоимость или стоимость его собственного имущества (помещений, оборудования и канцелярских принадлежностей). Почему? Потому что банк может владеть собственностью на сумму в миллион, а управлять собственностью на сотни миллионов. И другой банк готов заплатить сто миллионов, чтобы иметь возможность управлять активами на пятьсот миллионов.
 
Обратите внимание: отдают право собственности ради обретения права управления. Получается, право использования и управления важнее, чем право собственности.
   
Вы, конечно, можете мне возражать, но к таким же выводам пришли и некоторые богатейшие в мире люди – например, Уоррен Баффет или Билл Гейтс. Они оба отказались от права собственности на большинство своих активов, отдав их на благотворительность и в различные фонды. Потому что через эти фонды они могут влиять на процессы, влиять иначе на которые они не смогли бы даже с помощью всех своих денег.
 
Билл Гейтс пошёл даже дальше, он оставил своим детям по десять миллионов (на развитие и возможность начать собственное дело), а остальное им не достанется. Он прекрасно понимает, что наследование свыше определённого минимума губительно – как для экономики, так и для его собственных детей. Так поступают многие богатые люди, я просто не хочу здесь на этом подробно останавливаться. Цепляние за собственность – это мышление бедного человека.
 
С этой точки зрения поздняя советская партэлита, отказавшаяся от управления триллионами ради присвоения миллиардов – лохи и деграданты. Отдать почти безграничное корпоративное всемогущество, потеряв при этом львиную долю своих возможностей, ради счётов в швейцарских банках (даже очень больших) – это просто epic fail.
 
Когда весь этот бардак с воровской властью завершится (а он неизбежно в ближайшее время завершится), то мы придем к необходимости формировать новую элиту государства. Элиту, которая будет воспринимать интересы государства как свои собственные, не разделяя их (чтобы не возникало конфликтов интересов) – их личное благополучие должно быть неразрывно связано с благом Родины. Так было когда-то у тамплиеров (для которых орден становился Родиной), так происходит сегодня у КСИР, так было у всех сильных государств, достигавших успеха на исторической арене.
 
Но реализация подобных условий возможна только при стабильности власти и ее преемственности, когда выполняется условие «власть не меняется до тех пор, пока она справляется со своими обязанностями», что при перманентных выборах попросту невозможно. Идея выборов предполагает, что недостойные будут сменяться, но на практике постоянные ротации не делают власть лучше – в этом мы уже успели убедиться за 20 лет бесконечных переизбраний. Мы их выбираем-выбираем, а они все хуже и хуже. И если смотреть критику парламентаризма в разных странах и в разное времена, то можно убедиться, что так происходит всегда. Очевидно, что предложенная мной альтернатива лучше.
 
Аристотель разделял «хорошую» групповую власть – аристократию, и «плохую» – олигархию. Вот я и предлагаю системно заменить олигархов-частников на государственников – аристократию духа.
 
Как говорил Роберт Хайнлайн «Подвиг должен вознаграждаться. Бескорыстный подвиг должен вознаграждаться вдвойне». Меня тошнит от системы, в которой герои получают медаль, грамоту и покровительственное похлопывание по плечу, а пользуются результатами их подвига различные негодяи и приспособленцы.
 
Может показаться, что я ушел от основной темы статьи, но это не так: коллективно-корпоративная форма государственной собственности неразрывно связана с формой мышления, которую можно назвать «служение». Обобществление собственности приводит к обобществлению ценностей и интересов.
 
Доминирование частной собственности веками вновь и вновь приводит к бесконечной череде конфликтов: к ксенофобии, диверсиям, войнам. Это справедливо не только для разных стран, но и для различных социальных групп внутри государства. Если мы хотим когда-либо построить гармоничное общество, преодолевшее жадность и ненависть и имеющее общие ценности, то без отказа от самого понятия частной собственности нам не обойтись.
 
Лучшая IT компания в Казахстане - Global Services International